Раз уваж. Brick не хочет почему-то делиться своими мыслями, то поделюсь я своими:
"...5
Кроме перепросмотра взгляда на историю перепросмотру был подвержен также и взгляд на самого человека. Можно сказать, что человек пост-современности принялся за тотальную инвентаризацию самого себя, объявив на себя охоту. И начав эту охоту, он был вынужден признаться, что кроме известных факторов (таких как бессознательные, подсознательные, биологические, экономические и другие) его личность обусловлена и другими, к примеру языковыми структурами.
Фактически, все наши действия в социуме, все наши желания и мысли выражаются через форму языка. Будучи полностью погружённым в знаковые системы, человек не может пожелать, помыслить (а тем более сделать) нечто, что не было бы формализовано в этих знаковых системах, в языковых структурах. Таким образом, человеческая сущность в рамках человеческого общества может получить своё выражение лишь через эти знаки. Любой наш выбор становится выбором между уже готовыми формами, потреблением некоторых полуфабрикатов. Но если раньше человек не осознавал этого положения вещей, то теперь эта ситуация предстала перед ним во всей своей полноте. И всё больше осознавая своё положение, человек ощущает, что все существующие знаковые системы не могут полностью выразить его сущность. Ни один выбор, который предоставляет ему цивилизация потребления, не может дать проявиться глубинным течениям человеческого естества. Не может дать ему это и творчество, которое стало всего лишь еще одним выбором знаковых систем. И тогда все знаковые системы получают тотальное отчуждение, глубинное отторжение.
В таких условиях немыслима никакая идея бинаризма (которая служила шкалой выбора на протяжении стольких веков и на которой зиждилась вся центрированная цивилизация с её светлой и теневой стороной). Всё более явственным предстаёт одинаковость всех иллюзорных пар-противоположностей. Пропадает разница между «победой» и «поражением», между «правильным» и «ошибочным», между «правдой» и «вымыслом». Все знаки и смыслы становятся равными в своём бессилии выразить безграничность человека. Становится очевидным, что собственную сущность и своё бытие человек уже не может объяснить никакими дуалистическими понятиями типа «душа»-«тело», «разум»-«дух», и т.п.. Все эти понятия в качестве векторов целепологания в равной степени получают отчуждение. Пытаясь обрести себя, человек с ужасом понимает, что он с самим собой совсем не знаком и не может никак себя объяснить.
Иллюзорность собственного «Я» становится неопровержимым фактом, одно из названий которого – «смерть субъекта». Осознав эту иллюзорность, человек осознал, в свою очередь и иллюзорность «субъект»-«объектной» оппозиции. Со слов И.-Т. Фитхе, нет ничего, чтобы было просто дано, всё есть результат нашей деятельности, как обладателей дара претворять хаос в космос, организовывать и формировать действительность. Таким образом, всё то, что нас окружает, имеет такое же отношение к нашей сущности, как и наше тело. И осознавая это, в частности, становится понятным, что иллюзорное «Я» с таким же успехом может отождествляться с любым объектом, входящим в поток жизни субъекта.
Человеческая личность, как и вся культура пост-современности, рассыпается на тысячи составляющих, ни одна из которых уже не может претендовать на главенствующее положение. Все эти составляющие части осознаваемой личности приобретают равный статус друг перед другом. Таким удивительным образом, человеческое существо возвращается к своему единству, в котором мышление, эмоции, чувства, жизненная практика неразрывно связаны друг с другом. Всякое понятие «здравого смысла» отбрасывается по причине своей банальной безосновательности. Засилье этого рассудочно-рационального стиля мышления теперь предстаёт в совершенно новом свете - как форма иррационального, так называемый логоцентризм. Как писал Т. Тцара, «полагают, будто можно рационально объяснить с помощью мысли то, что пишешь. Однако все это весьма относительно. Мысль – это прекрасная вещь для философии, но она относительна. [...] Не существует некой последней Истины... Неужели вы полагаете, что благодаря тщательной утонченности логики можно доказать истину и установить верность своих мнений? Логика, зажатая органами чувств, – это просто органическая болезнь».
Всё более очевидным становится факт, что более адекватное постижение действительности дают не столько рациональные логические построения, сколько интуитивное поэтическое мышление, основанное на метафоричности, ассоциативности и образности. Этот интерпретативный разум опирается на представление о мире, как о лишённом центра, иерархии, чётких элементов, структур, абсолютной истины, «образ, аллегория, фигура, которая маскирует то, что стремится проявить, имеет для духа большее значение, чем ясные положения, создаваемые анализом речи» (Арто). Такое мышление не может остановиться, постоянно пребывая в непрерывной интерпретации и диалоге.
Был произведен перепросмотр и физиологии человека, на новом видении которой явственно отразился интерпретативный текучий разум и поэтическое мышление. В связи с этим, значимым явлением пост-современности становится такое понятие, как «тело без органов», как оно названо в постмодернизме. По определению Делеза, «основной признак тела без органов - не отсутствие всяких органов и не только наличие какого-то неопределенного органа, но в конечном счете временное и преходящее присутствие органов определенных». Организм как раз и навсегда утверждённая структура в условиях децентрации и нон-финальности становится абсурдным понятием, уступая место "пустому телу", т.е. телу, открытому для вариативного самоконструирования, где та конфигурация, в которой воспринимается тело на данный момент – временна и не конечна. Органы тела «распределяются по телу без органов, но распределяются-то они независимо от формы организма: формы становятся случайными, органы уже не более чем произведенные интенсивности, потоки, пороги, градиенты…» (Делез).
Тело без органов мыслится как некое яйцо (или даже тантрическое яйцо), где тот образ организма, который мы воспринимаем – «вовсе не тело... но лишь некий страт на живом теле, т.е. феномен аккумуляции... навязывающий телу без органов всевозможные формы, функции, связи, доминирующие и иерархизированные организации, организованные трансценденции - чтобы добыть из него какой-то полезный труд…» (Делез, Гваттари). Выдвигается идея «картографирования» такого тела без органов, где совокупность «долготы» и «широты» на этом яйце и предстают нам в виде некоторого организма. При таком взгляде организм предстаёт не как «жизнь», но как «темница жизни», где окончательное установленное состояние тела (организм) в итоге приводит к смерти. Идея тела без органов перекликается со многими другими идеями пост-современности, в частности с идеей ризомы, как децентрированой самоорганизующейся нон-финальной среды.
Таким образом, даже прежняя идея физиологической природы человека подверглась критике и отторжению. Итак, человек пост-современности оказался в лабиринте, в котором он утратил всё. Он утратил все ценности и смыслы жизни, все нормы и идеалы, утратил самого себя и реальность. Всё, что у него осталось – это ворох форм-призраков, бездушный кокон знаковых систем. Выражаясь словами буддистов, в наше время «сансара обесценилась». Иллюзорность всех тех влечений, которыми человек жил столько тысячелетий, стала очевидна. И неудивительно, что единственный осознанный путь, который остался человеку пост-современности – это путь из плена знаковых систем наружу, прорыв сквозь пелену виртуальной реальности к изначальному потоку. Можно это стремление охарактеризовать и таким понятием как «свобода», или «абсолютная свобода», но тогда это свобода в совершенно новом ракурсе, который до сих пор просто нельзя было даже помыслить. В постмодернизме это явление получило отражение в качестве такого понятия, как «трансгрессия».
Невозможно оценить это действие в критериях «трудности», «сложности» и т.п. Эти критерии применимы только к элементам знаковых систем, будучи в свою очередь их частью. В данном же случае происходит переход в невообразимое состояние, о котором нельзя сказать ровным счётом ничего. Возникает сомнение – а возможно ли это вообще? Парадокс заключается в том, что к этому переходу понятия «возможности», «истинности» и т.п. также неприменимы, так как и они остаются «по эту сторону черты», которая преодолевается. Трансгрессия совершенно не «беспокоится» о том, возможна ли она, или нет. Она просто происходит вне всех категорий. Она не нуждается ни в вере, ни в конечной цели, которых не может иметь «принципиально», будучи свободна от них, как и от всего остального.
И этим рвением, этим порывом пронизано всё бытие нашей пост-современности, будучи ответным движением на тот шепот, что доносится из невообразимой бесконечности. Словно птенец, который вызрел в тесном сплетении своего уютного некогда кокона, услышал невообразимый доселе манящий шум и начал пробиваться сквозь омертвелую скорлупу.
Продолжая наш разговор о постмодернизме, необходимо отметить, что одними из значимых его корней являются даосизм, буддизм и дзен, которые как никогда стали актуальны в настоящий момент. Мировоззрение и порыв этих мировых учений влились в пульсацию пост-современности, став неотъемлемой и весьма ощутимой её частью. Грубо выражаясь, в наше время мудрость Востока наконец-то стала востребована в полной мере. Но эта мудрость приобрела совершенно иной смысл под дыханием пост-современности, хотя при этом нам, как представителям этого взгляда, теперь уже просто невозможно сказать – каким оно виделось до сих пор? Просто, как уже говорилось, наш взгляд изменяет всё, к чему он прикасается, и любые события и течения, от которых нас, казалось бы, отделяют века, становятся актуальными и в наши дни.
Не малую роль в дыхании пост-современности играет и исконная мудрость Запада, которая выражается через учения коренных жителей Америк. Наравне с ними выступают и многие другие учения и движения разных концов света и разных эпох, но даже просто перечислить их все не представляется возможным, хотя бы по той причине, что их количество в приближении к нашим дням парадоксальным образом стремится к бесконечности. Удивительно, но никто сейчас не может сказать или даже вообразить, какие ещё учения и движения имеют место вот в этот текущий момент. Все учения стали открытыми, все традиции – доступными. Это явление также получило название «Крик Орла», будучи связанным с учениями коренных индейцев.
В лице всех этих многоголосых учений представители пост-современности находят ту путеводную нить, идя по которой есть шанс выбраться из лабиринта виртуальной реальности, в которой все мы пребываем, постичь самих себя и мир.
Но всё же хотелось бы сказать несколько слов о некоторых из этих учений, которые теперь пульсируют в унисон с духом нашего времени..."
"...5
Кроме перепросмотра взгляда на историю перепросмотру был подвержен также и взгляд на самого человека. Можно сказать, что человек пост-современности принялся за тотальную инвентаризацию самого себя, объявив на себя охоту. И начав эту охоту, он был вынужден признаться, что кроме известных факторов (таких как бессознательные, подсознательные, биологические, экономические и другие) его личность обусловлена и другими, к примеру языковыми структурами.
Фактически, все наши действия в социуме, все наши желания и мысли выражаются через форму языка. Будучи полностью погружённым в знаковые системы, человек не может пожелать, помыслить (а тем более сделать) нечто, что не было бы формализовано в этих знаковых системах, в языковых структурах. Таким образом, человеческая сущность в рамках человеческого общества может получить своё выражение лишь через эти знаки. Любой наш выбор становится выбором между уже готовыми формами, потреблением некоторых полуфабрикатов. Но если раньше человек не осознавал этого положения вещей, то теперь эта ситуация предстала перед ним во всей своей полноте. И всё больше осознавая своё положение, человек ощущает, что все существующие знаковые системы не могут полностью выразить его сущность. Ни один выбор, который предоставляет ему цивилизация потребления, не может дать проявиться глубинным течениям человеческого естества. Не может дать ему это и творчество, которое стало всего лишь еще одним выбором знаковых систем. И тогда все знаковые системы получают тотальное отчуждение, глубинное отторжение.
В таких условиях немыслима никакая идея бинаризма (которая служила шкалой выбора на протяжении стольких веков и на которой зиждилась вся центрированная цивилизация с её светлой и теневой стороной). Всё более явственным предстаёт одинаковость всех иллюзорных пар-противоположностей. Пропадает разница между «победой» и «поражением», между «правильным» и «ошибочным», между «правдой» и «вымыслом». Все знаки и смыслы становятся равными в своём бессилии выразить безграничность человека. Становится очевидным, что собственную сущность и своё бытие человек уже не может объяснить никакими дуалистическими понятиями типа «душа»-«тело», «разум»-«дух», и т.п.. Все эти понятия в качестве векторов целепологания в равной степени получают отчуждение. Пытаясь обрести себя, человек с ужасом понимает, что он с самим собой совсем не знаком и не может никак себя объяснить.
Иллюзорность собственного «Я» становится неопровержимым фактом, одно из названий которого – «смерть субъекта». Осознав эту иллюзорность, человек осознал, в свою очередь и иллюзорность «субъект»-«объектной» оппозиции. Со слов И.-Т. Фитхе, нет ничего, чтобы было просто дано, всё есть результат нашей деятельности, как обладателей дара претворять хаос в космос, организовывать и формировать действительность. Таким образом, всё то, что нас окружает, имеет такое же отношение к нашей сущности, как и наше тело. И осознавая это, в частности, становится понятным, что иллюзорное «Я» с таким же успехом может отождествляться с любым объектом, входящим в поток жизни субъекта.
Человеческая личность, как и вся культура пост-современности, рассыпается на тысячи составляющих, ни одна из которых уже не может претендовать на главенствующее положение. Все эти составляющие части осознаваемой личности приобретают равный статус друг перед другом. Таким удивительным образом, человеческое существо возвращается к своему единству, в котором мышление, эмоции, чувства, жизненная практика неразрывно связаны друг с другом. Всякое понятие «здравого смысла» отбрасывается по причине своей банальной безосновательности. Засилье этого рассудочно-рационального стиля мышления теперь предстаёт в совершенно новом свете - как форма иррационального, так называемый логоцентризм. Как писал Т. Тцара, «полагают, будто можно рационально объяснить с помощью мысли то, что пишешь. Однако все это весьма относительно. Мысль – это прекрасная вещь для философии, но она относительна. [...] Не существует некой последней Истины... Неужели вы полагаете, что благодаря тщательной утонченности логики можно доказать истину и установить верность своих мнений? Логика, зажатая органами чувств, – это просто органическая болезнь».
Всё более очевидным становится факт, что более адекватное постижение действительности дают не столько рациональные логические построения, сколько интуитивное поэтическое мышление, основанное на метафоричности, ассоциативности и образности. Этот интерпретативный разум опирается на представление о мире, как о лишённом центра, иерархии, чётких элементов, структур, абсолютной истины, «образ, аллегория, фигура, которая маскирует то, что стремится проявить, имеет для духа большее значение, чем ясные положения, создаваемые анализом речи» (Арто). Такое мышление не может остановиться, постоянно пребывая в непрерывной интерпретации и диалоге.
Был произведен перепросмотр и физиологии человека, на новом видении которой явственно отразился интерпретативный текучий разум и поэтическое мышление. В связи с этим, значимым явлением пост-современности становится такое понятие, как «тело без органов», как оно названо в постмодернизме. По определению Делеза, «основной признак тела без органов - не отсутствие всяких органов и не только наличие какого-то неопределенного органа, но в конечном счете временное и преходящее присутствие органов определенных». Организм как раз и навсегда утверждённая структура в условиях децентрации и нон-финальности становится абсурдным понятием, уступая место "пустому телу", т.е. телу, открытому для вариативного самоконструирования, где та конфигурация, в которой воспринимается тело на данный момент – временна и не конечна. Органы тела «распределяются по телу без органов, но распределяются-то они независимо от формы организма: формы становятся случайными, органы уже не более чем произведенные интенсивности, потоки, пороги, градиенты…» (Делез).
Тело без органов мыслится как некое яйцо (или даже тантрическое яйцо), где тот образ организма, который мы воспринимаем – «вовсе не тело... но лишь некий страт на живом теле, т.е. феномен аккумуляции... навязывающий телу без органов всевозможные формы, функции, связи, доминирующие и иерархизированные организации, организованные трансценденции - чтобы добыть из него какой-то полезный труд…» (Делез, Гваттари). Выдвигается идея «картографирования» такого тела без органов, где совокупность «долготы» и «широты» на этом яйце и предстают нам в виде некоторого организма. При таком взгляде организм предстаёт не как «жизнь», но как «темница жизни», где окончательное установленное состояние тела (организм) в итоге приводит к смерти. Идея тела без органов перекликается со многими другими идеями пост-современности, в частности с идеей ризомы, как децентрированой самоорганизующейся нон-финальной среды.
Таким образом, даже прежняя идея физиологической природы человека подверглась критике и отторжению. Итак, человек пост-современности оказался в лабиринте, в котором он утратил всё. Он утратил все ценности и смыслы жизни, все нормы и идеалы, утратил самого себя и реальность. Всё, что у него осталось – это ворох форм-призраков, бездушный кокон знаковых систем. Выражаясь словами буддистов, в наше время «сансара обесценилась». Иллюзорность всех тех влечений, которыми человек жил столько тысячелетий, стала очевидна. И неудивительно, что единственный осознанный путь, который остался человеку пост-современности – это путь из плена знаковых систем наружу, прорыв сквозь пелену виртуальной реальности к изначальному потоку. Можно это стремление охарактеризовать и таким понятием как «свобода», или «абсолютная свобода», но тогда это свобода в совершенно новом ракурсе, который до сих пор просто нельзя было даже помыслить. В постмодернизме это явление получило отражение в качестве такого понятия, как «трансгрессия».
Невозможно оценить это действие в критериях «трудности», «сложности» и т.п. Эти критерии применимы только к элементам знаковых систем, будучи в свою очередь их частью. В данном же случае происходит переход в невообразимое состояние, о котором нельзя сказать ровным счётом ничего. Возникает сомнение – а возможно ли это вообще? Парадокс заключается в том, что к этому переходу понятия «возможности», «истинности» и т.п. также неприменимы, так как и они остаются «по эту сторону черты», которая преодолевается. Трансгрессия совершенно не «беспокоится» о том, возможна ли она, или нет. Она просто происходит вне всех категорий. Она не нуждается ни в вере, ни в конечной цели, которых не может иметь «принципиально», будучи свободна от них, как и от всего остального.
И этим рвением, этим порывом пронизано всё бытие нашей пост-современности, будучи ответным движением на тот шепот, что доносится из невообразимой бесконечности. Словно птенец, который вызрел в тесном сплетении своего уютного некогда кокона, услышал невообразимый доселе манящий шум и начал пробиваться сквозь омертвелую скорлупу.
Продолжая наш разговор о постмодернизме, необходимо отметить, что одними из значимых его корней являются даосизм, буддизм и дзен, которые как никогда стали актуальны в настоящий момент. Мировоззрение и порыв этих мировых учений влились в пульсацию пост-современности, став неотъемлемой и весьма ощутимой её частью. Грубо выражаясь, в наше время мудрость Востока наконец-то стала востребована в полной мере. Но эта мудрость приобрела совершенно иной смысл под дыханием пост-современности, хотя при этом нам, как представителям этого взгляда, теперь уже просто невозможно сказать – каким оно виделось до сих пор? Просто, как уже говорилось, наш взгляд изменяет всё, к чему он прикасается, и любые события и течения, от которых нас, казалось бы, отделяют века, становятся актуальными и в наши дни.
Не малую роль в дыхании пост-современности играет и исконная мудрость Запада, которая выражается через учения коренных жителей Америк. Наравне с ними выступают и многие другие учения и движения разных концов света и разных эпох, но даже просто перечислить их все не представляется возможным, хотя бы по той причине, что их количество в приближении к нашим дням парадоксальным образом стремится к бесконечности. Удивительно, но никто сейчас не может сказать или даже вообразить, какие ещё учения и движения имеют место вот в этот текущий момент. Все учения стали открытыми, все традиции – доступными. Это явление также получило название «Крик Орла», будучи связанным с учениями коренных индейцев.
В лице всех этих многоголосых учений представители пост-современности находят ту путеводную нить, идя по которой есть шанс выбраться из лабиринта виртуальной реальности, в которой все мы пребываем, постичь самих себя и мир.
Но всё же хотелось бы сказать несколько слов о некоторых из этих учений, которые теперь пульсируют в унисон с духом нашего времени..."